 |
|---|
| Ивана хороших результатов не принес. Две каких-то девицы шарахнулись от него в сторону, и он услышал слово «п ьяный». – тоже вправо! Иван – влево, и тот мерзавец туда же.
идел ненавистного неизвестного. Тот был уже у выхода в Патриарший переулок, и притом не один. Более чем сомнительн ый регент успел присоединиться к нему. Но это еще не все: третьим в этой компании оказался неизвестно откуда взявшийся кот, громадный, как боров, черный, как сажа или грач, и с отчаянными кавалерийскими усами. Тройка двинулась в Патриарший, причем кот тронулся на задних лапах. мыми и им ничуть не сокращалось. И не успел поэт опомниться, как после тихой Cпиридоновки очутился у Никитских ворот, где положение его ухудшилось. Тут уж была толчея, Иван налетел на кой-кого из прохожих, был обруган. Злодейская же шайка к тому же здесь решила применить излюбленный б ому, сидящему на ст оле и от тоски болт ающему ногами, обутыми в желтые туфли на резиновом ходу. ворчал Двубратский. Клязьме застрял, – густым голосом отозвалась Настасья Лукинишна Непременова, московская купеческая сирота, ставшая писательницей и сочиняющая батальные морские рассказы под псевдонимом «Штурман Ж орж». аговорил автор популярных скетчей Загривов. – Я и сам бы сейчас с удовольствием на балкончике чайку поп ил, вместо того чтобы здесь вариться. Ведь заседание-то назначено в десять? Клязьме, – подзудила присутствующих Штурман Жорж, зная, что дачный литераторский поселок Перелыгино на Клязьме – общее больное место. – Теперь уж соловьи, наверно, поют. Мне в сегда как-то лучше работается за городом, в особенности весной. езет, – прогуд ел с подоконника кри тик Абабков. и тысячи. адцать человек, – вставил кто-то из угла. роговорила Штурман, – ч то же делать? Естественно, что дачи получили наиболее талантливые из нас... сственно зевнув, вышел из комнаты. ерелыгине, – вслед ему сказал Глухарев. ти, – вскричал Денискин, – и столовая дубом обшита! – прогудел Абабков, – а в том, чт о половина двенадца того. у, к Лавровичу, узнали, что Лаврович ушел на реку, и совершенно от этого расстроились. Наобум позво нили в комиссию изящной словесности по добавочному N 930 и, конечно, никого там не нашли.
и они напр асно: не мог Михаил Александрович позвонить никуда. Далеко, далеко от Грибоедова, в громадном зале, ос вещенном тысячесвечовыми лампами, на трех цинковых столах лежало то, что еще недавно было Михаилом А лександровичем. на другом – голова с выбитыми передними зубами, с помутневшими открытыми глазами, кот орые не пугал резчайший свет, а на третьем – груда заскорузлых тряпок. го стояли: профессор судебной медицины, патологоанатом и его прозектор, представители следствия и в ызванный по телефону от больной жены заместитель Михаила Ал ександровича Берли оза по МАССОЛИТу – литератор Желдыбин. было) на квартиру убитого, где было произведено опечатание его бумаг, а затем уж все поехали в морг.
останков покойного сов
ещались, как лучше сделать: пришить ли отрезанную голову к шее или выставить тело в Грибоедовском зале, просто закрыв погибшего наглухо до подбородка черным платком?
|